RU
EN
Москва:
+7 (495) 540-47-37
Владивосток:
+7 (423) 294-85-55

«Я надеюсь, что в обществе пробудится ген ответственной жизни»

— Как  вы возглавили Фонд развития Дальнего Востока? Почему вы решили взяться за это дело?

— Дальний Восток не стал для меня случайным. Мне довелось заниматься азиатскими экономиками. Когда я  работал в  «Альфа-групп», мы инвестировали в Гонконге и Сингапуре, у нас был офис в Джакарте, я много работал с азиатскими партнерами, интересовался азиатским менталитетом, изучал китайский язык. В  Российском фонде прямых инвестиций это была моя прямая обязанность, я отвечал за создание Российско-Китайского инвестиционного фонда с капиталом 2 миллиарда долларов. Потом состоялось мое знакомство с Юрием Петровичем Трутневым. Скоро будет уже три года, как я в его команде.

— Азбука Дальнего Востока  — какая она, что собой представляет?

— В азбуке Дальнего Востока первая буква не «А», а «Б» — от слова «большой». Его масштабы впечатляют, это многомерное пространство. Там даже определенный человеческий тип сложился, настолько дальневосточная субкультура отличается от  европейской, уральской и даже сибирской. Еще одна причина, почему азбука начинается с «Б»: Дальний Восток не только «большой», но и «богатый» — своими полезными ископаемыми, биоресурсами, рыбой, лесом. Президент в 2014 году в своем послании Федеральному Собранию назвал Россию «тихоокеанской державой». Сейчас экономисты всего мира понимают, что центр гравитации — это АТР.

— В  чем  заключается дальневосточная высокая экономика?

— Тут четыре направления, которыми занимается фонд. Первое  — это ресурсы. Например, газ. Его можно в  трубу загонять и  экспортировать. А можно переработать в метанол, метанол — в олефины, олефины — в полимеры, а полимеры — это пластики. Вот он — первый цивилизационный выбор: продавать сырец или  сделать два-три-четыре цикла  — и  продать готовый продукт. Второе  — это логистика. Через Дальний Восток многое поступает, чтобы потом отправиться в  европейскую часть страны. Логистических проектов, связанных с Дальним Востоком, много: от традиционных и понятных — например, модернизации Транссиба  — до  кажущихся безумными, но  при  этом технологически возможных. Наши азиатские друзья всерьез обсуждают проект высокоскоростной магистрали Пекин—Париж через нашу территорию или проект Hyperloop: это вакуумная труба, где контейнеры перемещаются со скоростью 1000 километров в час. Третье — это еда и вода. На Дальнем Востоке миллионы гектаров плодородных земель, богатые запасы пресной воды, то  есть  колоссальные возможности для многомиллиардных инвестиций и встраивания восточных регионов России в производственные цепочки с очень важным и интересным конечным товаром. И четвертое — это туризм, индустрия впечатлений. На Дальнем Востоке масса мест, где можно на темы экологии, необычных ландшафтов, здоровья делать интересный бизнес. Вот эти четыре столпа  — ресурсы, логистика, еда-вода и  впечатления  — могли бы собой наполнить экономику.
— Дальний Восток сейчас — это гигантская площадка ТОРов. Что происходит на этой площадке?
— Новое  — это хорошо забытое старое. ТОР повторяет начинание, которому уже лет 40 — это как раз сценарий развития «азиатских тигров», когда создаются специальные зоны с  налоговыми преференциями. Немногие осознают, что в ТОРах налоги в разы ниже, чем по стране. Мне кажется, что это хороший шанс для тех компаний, которые ведут в ТОРах те бизнесы, в которых они успешны. Да и государство может откалибровать спрос на продукцию ТОРов. И я рад приветствовать те сотни компаний, даже среднего бизнеса, которые записались в ТОРы, чтобы быть более конкурентоспособными.

— В каком состоянии сейчас традиционные дальневосточные отрасли — рыбная и лесная?

— Те, кто рыбой занимается, получше себя чувствуют. Это же глобальный ликвидный товар, да  и  объемы неплохие. Лесная отрасль гораздо сложнее: мало иметь много леса — дороги нужны к тем местам, откуда этот лес вывозить.

— Сейчас часто новую экономику противопоставляют экономике старой. Как вы к этому относитесь?

— Посмотрите на японцев — как нация может одновременно нанотехнологиями заниматься и сохранять производство в маленьких мастерских мечей и ножей. Мы же не говорим, что ножи — это примитивный бизнес, тем более если их качественно делать. То есть здесь вопрос о  качестве всего того, что  ты делаешь. Мы долгое время прожили на  коллективной ответственности, когда многие безответственные прятались за  коллективом. Если  же человек подходит к  своему делу ответственно — как к бизнесу собственной семьи, — тогда и получаются интеллектуальные компании. Я надеюсь, что в обществе пробудится ген ответственной жизни, когда каждый отвечает за  свои поступки, не  оглядываясь на  коллектив. Делать технопарки среди тайги  — это здорово. Но  интеллект  — флюидный, он как  газ прорывается туда, где ему интересно. Во  Владивостоке вполне могла  бы сложиться субкультура айтишников, но  для  этого им там  должно быть интересно жить, солнечно, весело. Сверху это тяжело насадить, оно должно само сложиться.

— Одна из  самых главных проблем Дальнего Востока  — это продолжающееся сокращение и без того незначительного по  численности населения. Как  увеличить количество проживающих там людей в три раза, в пять раз?

— Первое, о чем говорят сами дальневосточники, — это жилье. Надо строить жилье, чтобы оно там  было дешевым по  соотношению цены и качества. Но это — государственная программа, рынок не даст дешевого жилья. Второе  — это образование. Владивосток сделал хороший задел с  ДВФУ. И  если там  будет выгодно жить и  работать, то  люди с  предпринимательским складом характера непременно этим воспользуются. Ведь кроме Дальнего Востока откуда еще в нашей стране до громадных азиатских рынков рукой подать? Нет таких мест. А качество человеческого капитала там хорошее, люди вполне себе глобальные и в Азии себя чувствуют как дома.

Россия в АТР: вызовы, перспективы, возможности. Специальное издание Восточного экономического форума